Назад к списку

Дмитриева А.В. По пульсу можно определить пульс ребенка на второй неделе беременности. (Журнал «Твое здоровье», 2007, № 9, с. 16-21) 

Больше половины пациентов центра «Расаяна» – обладатели неизлечимых диагнозов по версии официальной медицины. Здесь эти диагнозы снимают. Но вылечить человека можно только тогда, когда он сам занимает деятельную позицию: ты либо в союзе с доктором, либо с болезнью. Третьего не дано.Текст – Нина Почуева 


На прием к доктору Дмитриевой в Киеве попасть непросто. Зато в селе, куда Алла Владимировна приезжает на дачу в свой единственный выходной, нет секретаря и записи на несколько месяцев вперед. Люди идут за помощью, и она никому не отказывает, хотя на отдых у нее, как всегда, не остается времени. Доктор – либо всегда доктор, либо не доктор вообще. 


Как вы пришли к созданию центра ведической медицины? 

Все началось, наверное, с разочарования, ощущения тупика в официальной науке и медицине. Внешне все было отлично: я защитила кандидатскую, у меня была работающая группа, мы сделали хороший препарат (он, кстати, есть в аптеках, липин называется), но оказалось, что все это, по большому счету, никому не нужно. Итоги 10-летней работы можно выбросить в мусорное ведро. Возникла мысль, что если бы я вылечила одного ребенка, это стоило бы всех моих научных разработок, вместе взятых. Меня стали донимать депрессии, на их фоне развился тиреотоксикоз (гиперфункция щитовидной железы). В лучших традициях: с тремором, тахикардией, со стремительной потерей веса. Причем я понимала, что происходит, но, видимо, мне было нужно, чтоб меня кто-нибудь пнул, и я отправилась на консультацию к очень солидному эндокринологу. Он сурово на меня посмотрел и сказал: «Так, барышня, завтра пункция, послезавтра операция, и не вздумай дурить! Через два месяца я тебя оперировать не возьму. Ты понимаешь, что дальше декомпенсация будет!» Я по благодарила, и... решила лечиться травами. 

Помогло? 

На два месяца наступила стабилизация, потом снова ухудшение, причем серьезное. Я поняла, что болезнь – моя внутренняя проблема. Я сама загнала себя в угол, и вырваться из него можно, только перейдя на какой-то другой уровень, причем не в горизонтальной, а вертикальной плоскости. Началось глобальное переосмысление всего, поиск ответа на вопрос, зачем я живу в этом мире. В то время все понемногу шаманили, была куча всяких идиотских курсов, с рамочками там и прочим. Мы долго смеялись с Леной Осипенко (извест-ный киевский астролог) по поводу того, как начинали: она математик и решила развенчать астрологию. В результате в астрологии осталась. У меня первое такое столкновение было с Джуной. Я говорила, что она шарлатанка, что это блеф. Попробовала сама – и вдруг обнаружила, что все работает. Но имея за плечами более чем 10-летний опыт научной работы, я считала это несерьезным. Я стала искать систему. И такую систему знаний нашла в аюрведе: это анатомия, физиология, патология, режимы дня, диетология, гармонизация – там все.

В начале 90-х годов вы сделали открытие в области регуляции кроообращения, за которое получили Государственную премию. На другом континенте американские ученые, пришедшие к аналогичному выводу, получили Нобелевскую премию... 

Да, это была часть моей докторской – цикл исследований, посвященный роли монооксида азота в регуляции кровообращения. Но самое интересное, что моя диссертация помогла мне сделать аюрведу научной, понятной для врачей. И они видят, что это не шаман в чуме, который трясет погремушками, это фундаментальная система знаний. Глубокая, стройная, понятная. Кстати, тот хирург, который хотел меня оперировать и называл ненормальной, теперь работает в нашем центре. Это д.м.н., эндокринолог Александр Николаевич Гридько. 

Сегодня применяется много нетрадиционных диагностик. Насколько точна пульсовая диагностика? 

Скажем, китайская пульсовая дигностика, тибетская и аювердическая имеют различия. Аюрведическая пульсовая диагностика – это первоисточник. При переносе из Индии в Тибет часть знаний была утрачена, а до Китая дошли, можно сказать, крохи. Китайцы снимают информацию только об органах. Аюрведа же определяет конституционный тип и отклонения от него, состояние тканей, органов, обмена веществ и всегда ориентируется на возрастные и сезонные особенности. Это единственная система, которая позволяет проводить дифференциальную диагностику: исследовать всю цепочку, дойти до сути и воздействовать на причину, а не на следствие. Был как-то у нас смешной случай. Пришла к нам корреспондентка одной киевской газеты, мы долго беседовали, а в завершение она говорит: «Нет, я так не понимаю. А мне вы можете сделать пульсовую диагнос-тику?» – «Хорошо, давайте руки!» – «У вас холангит, холецистит.., – рассказываю ей о состоянии органов, а потом говорю: «Знаете, вы слишком жестко контролируете своих детей, дайте им возможность выбирать самим, потому что это истощает вас и не дает жизни им». Она на меня с изумлением смотрит: «Как, вы это тоже по пульсу узнали?» – «Да!» – «Ну знаете, это просто возмутительно!» А ведь все очень логично. По пульсу можно узнать действительно все, вплоть до того, насколько загружен человек на работе. Причем можно начинать с психоэмоциональных, духовных компонентов и опускаться до уровня органов, либо наоборот – снимать органы и над ними надстраивать причинно-следственные связи. 

 Я помню, как вы мне диагностировали беременность на 4-й неделе. Ведь это просто фантастика! 

 Ну почему фантастика? Не только беременность, но и пол ребенка можно диагностировать в 2-3 недели. Ведь если зародыш есть, у него определенное соотношение хромосом, и этого уже не изменить. 

УЗИ просто отдыхает!

 Кстати, у нас есть один мальчик – вопреки УЗИ. Его маму мы готовили к зачатию (были сложности) и потом сопровождали беременность. Где-то на 33-й неделе она пришла на прием, счастливая, вся светится: УЗИ показало, что будет девочка. Заметив на моем лице тень сомнения, она заволновалась: «Что-то не так, вы не согласны?» – «Да нет, – отвечаю, – все прекрасно, главное, чтоб хорошо роды прошли, какая разница – девочка, мальчик…» Она настаивает. «Ну, солнышко, не получается у меня девочка, если родится мальчик, вы не огорчайтесь!» – говорю. Вскоре передают мне от нее записку: «Спасибо, роды прошли нормально, привет вам от вашего мальчика!» 

Можно ли обучить пульсовой диагностике фельдшеров, которые работают в глухих деревнях, где нет никакой диагностической аппаратуры? 

 Да! Более того, эту инициативу поддержал первый Киевский медколледж. Обучить основам этой методики фельдшеров совершенно реально. А в условиях отдаленных сел это просто необходимо. Конечно, в совершенстве овладеть этой техникой довольно сложно, но снять пульс органов и определить точку пожара может каждый медик. Скажем, у человека острые боли, поднимается температура, и что с ним – совершенно непонятно. Ни УЗИ, ни лаборатории для анализов – никакой диагностики. Хорошо, если врач опытный, а если это молодая девочка, которая два года назад окончила училище? В этой ситуации, снимая пульс органов, можно сразу определить, что это: почка, желу-док, печень или кишечник. А владея основами фитотерапии, можно снять спазм, боль, воспаление. Доктор выиграет время, чтобы довезти пациента до больницы или вызвать «скорую».

Насколько реально с помощью пульсовой диагностики вовремя заметить и предотвратить рак? 

Предраковое состояние можно диагностировать по определенной хронике, предельному истощению жизненных сил и очень глубокому нарушению конституции. У каждого человека – свое тонкое место: у одного – это желудочно-кишечный тракт, у другого – гинекология, у третьего – опорно-двигательный аппарат. И когда мы видим глубокий дисбаланс – это уже сигнал: «Ищи!» При этом, если вовремя принять нужные меры, злокачественного перерождения клеток не произойдет. 

Есть ли возможность избежать операции и лучевой терапии? 

13 лет назад к нам обратился пациент с раком средней доли правого легкого. Ему предложили удалить все легкое, потому что среднюю долю удалить невозможно. Он отказался от операции и химиотерапии и пришел к нам. Два года мы с ним работали. Он умничка, научился все делать сам, и сейчас можно смело говорить о выздоровлении. Конечно, очень многое зависит от самого пациента. Важно понимать: тот человек, который заболел – он умер. Живет другой. Тот, кто сменил мировосприятие и приоритеты своих ценностей. Но этот случай – особенный. Как правило, к нам приходят люди, которым отказали везде, и времени на фитотерапию уже нет. Необходимо жесткое воздействие, чтобы остановить болезнь. Скажем, у пациента плохое сердце, высокое давление, он стремительно теряет вес. Ни хирурги, ни радиологи, ни химиотерапевты его не берут, он слишком слаб. Тогда мы проводим т. н. терапию сопровождения: двух-трехнедельный курс фитотерапии поднимает защитные силы, и организм уже может выдержать облучение. Мы давно сотрудничаем с Институтом онкологии и Городским онкоцентром, и пациентов с 5-летним и более сроком ремиссии в нашем центре – не один десяток. Есть вообще одна уникальная история. У женщины дважды была начальная стадия малигнизации (перерождения) шейки матки. Мы ее пролечили, она вышла в ремиссию, а потом на два года исчезла: отправилась работать официанткой на круизном теплоходе. А это целый день на солнце, что ей категорически противопоказано! Когда в очередной раз ее привели к нам, у нее было 37 кг веса и адские непрекращающиеся боли. Мы ее немного поддержали, запустили кишечник и стали искать радиолога. Слава Богу, нашелся такой радиолог. Пациентка прошла один курс – один! – и 8 лет активно живет! 

В Украине используют немецкий протокол лечения лейкемии – он настолько тяжел, что многие маленькие пациенты погибают не от рака, а от лечения... 

Я согласна, протокол чудовищный. Огромная ошибка, которую допускают наши медики в лечении онкологических заболеваний – они начинают подавлять активное деление раковых клеток. А заодно и клеток всех слизистых оболочек, кроветворения, иммунной системы. И тогда рушится все! Если организм разбалансирован, у него нет резерва адаптации, подавлять нельзя – он погибнет от лечения! Нужно все время делать шаг вперед и два назад: поддержать-придавить. Но сначала поддержать, чтобы организм имел силы сопротивляться. Что предлагаем мы: в перерывах между курсами химиотерапии (10-12 дней) восстанавливаем облученный организм, и он в состоянии выдержать следующий курс химиотерапии. В нашей практике были две юные пациентки с лейкемией и лимфогранулематозом. Прошло четыре года после массированной лучевой терапии, и вот недавно одна из них стала мамой – благополучно родила очаровательную девочку! 

Какие прогнозы здоровья у таких деток? Разрушительное действие болезни заканчивается?

 Да, конечно! Если поддерживать собственные силы, если не истощать организм. У детей огромный резерв здоровья и жизненных сил. Там, где взрослый уже три раза бы умер, детки восстанавливают здоровье практически на 100 %!